Моей родиной является небольшой поволжский городок
Маркс. Этот город был построен несколько столетий назад немцами, прибывшими по приглашению императрицы Екатерины заселять необжитые поволжские территории. Город расположен на правом берегу Волги. После революции он назывался Marxstadt, был столицей Автономии немцев Поволжья, в нём говорили по-немецки и обучали детей в школах на немецком языке. У меня сохранился даже немецкоязычный учебник немецкого языка за 7-й класс, по которому немецкие дети в моём городе изучали немецкий как родной (а не иностранный).
Мой отчий дом, недавно сгоревший, находился у самого берега Волги. Места там необыкновенно красивые своими живописными пейзажами. Волга в том месте широкая, левобережные холмы похожи на горы, вокруг несколько роскошных пляжей. А в 30 минутах ходьбы от дома находится тот самый роддом, в котором я, собственно, и родился.
Удивительно, что в памяти осталось много отчётливых воспоминаний из самого раннего моего детства. Я помню некоторые события, происходившие со мной, когда я был в яслях, в детском саду. Помню детские лица и имена некоторых детей, с которыми посещал садик, такие как Света Бурдонова, Стрельцов Валера, Виталик Пинчук, Вася Есин. Помню, что нашу воспитательницу завли Лидия Фёдоровна (кажется, Гусева), а нянечку — Мария Фёдоровна. Интересно было бы сейчас посмотреть на кого-нибудь из них и что-нибудь узнать об их судьбе.
Моё детство было счастливым. Я был младшим сыном в семье. Моя сестра старше меня на 9 лет. Я уже не помню, как она меня нянчила. Но помню, что детство моё было безоблачным. Родители меня любили и, по возможности, баловали.
Жили мы в очень скромных условиях. Удобства были во дворе. За водой приходилось ходить с двумя вёдрами к ближайшей колонке, которая находилась на углу квартала. Наш дом был примерно в центре этого квартала. Поход за водой занимал приимерно 15 минут.
В детстве я любил петь и рассказывать стишки. Мама много со мной занималась. У нас была толстая детская книга под названием "Золотой сундучок", в которой было много сказок Пушкина. Не помню, чтобы мама мне пела колыбельные песни. Зато помню, что она много и часто читала мне детские книжки, написанные в поэтической форме. Книжек было много. Но конкретно мне запомнились лишь такие авторы, как Пушкин, Пришвин и Маршак.
Из моих игрушек раннего детства я помню мозаику, которую мне подарил отец, когда я с мамой навещал его в больнице (сколько радости было!), машинки и пластмассовых солдатиков, а также игрушечный автомат с круглым магазином, как у советских солдат времён Великой отечественной войны.
Помню случай, как я отстал от мамы и потерялся по пути на её работу. Она у меня была тогда медсестрой и работала в то время в детской консультации. Я расплакался на улице. Какая-то женщина отозвалась на мой плач, долго пыталась выяснить, где работает моя мама и, услышав слово "консультация" отвела меня в детскую консультацию, где была моя мама. Потом я ходил по консультации, заглядывал в различные кабинеты, а на вопросительные взгляды её сотрудников, выразительно восклицал: "Работайте, работайте! Я вам не помешаю!" Это вызывало бурные положительные эмоции (улыбки и смех) у каждого, кто это слышал.
Мама рассказывала мне, что когда я научился ходить, я однажды попал под мотороллер и сломал себе ключицу. Но я об этом событии совсем ничего не помню.
Зато помню, как я впервые познакомился с электрическим током. Мама сказала мне, что в розетке живёт какой-то страшный ток и что я ни в коем случае не должен совать туда гвоздик, чтобы этот ток меня не убил. Слово "убил" мне тогда ни о чём не говорило, и мамин запрет просто разжёг мой интерес, вызвав во мне жгучее любопытство и желание узнать, что же это за ток такой, который живёт в розетке. Я еле дождался, когда мама уйдёт в другую комнату, тут же схватил ножницы, забрался на стул и сунул их в розетку. Помню как меня затрясло, из розетки и из глаз моих посыпались искры, перед глазами пошли красные круги. Оторваться от розетки сам я почему-то не мог. Но тут подскочила мама и оторвала меня. Это был первый случай, когда мама, в прямом смысле этого слова, спасла мне жизнь. С тех пор я был очень осторожен с током, раскаявшись в том, что ослушался маму.
Я помню, каким высоким мне казался шкаф, до верха которого я не мог достать ручками. Я часто мерился ростом с этим платяным шкафом и хотел скорее дорасти до него.
Родители меня рано стали учить читать. Чтению мама меня обучала вначале во время наших прогулок. Мама обращала моё внимание на различные надписи и вывески на магазинах и учреждениях, разбивая эти слова на буквы и слоги. Я помню, что в старшей группе детского сада лишь 2 человека умели читать книги. Это был Виталик Пинчук и я. Воспитатели иногда читали детям книжки сами, а иногда просили это делать кого-то из нас.
Дома у нас были радио и телевизор. Я часто обижался на родителей, когда они вечером сами смотрели кино после 10, а мне не разрешали с ними смотреть, заставляя спать. Но как же я мог спать, слыша звуки интересного кинофильма и не имея возможности его посмотреть?
Мы жили в однокомнатной квартире с кухней. И комната и кухня были одновременно и спальнями. Между ними не было даже двери, были только занавески.
Не смотря на то, что в памяти осталось немало каких-то конкретных воспоминаний о моём раннем детстве, всё же большая часть событий — как в тумане, какие-то смутные картинки, фамилии, бессвязнве обрывки эпизодов.
Интересно, я всё это забыл? Или же вся информация где-то подробнейшим образом записана в глубинных архивах моей памяти и может быть воспроизведена при определённых условиях? Что вы об этом думаете?
